Эволюционная «обратная связь» между хищником и добычей
Хищник непосредственно влияет на приспособленность добычи: особи, лучше защищённые или способные избежать нападения, чаще оставляют потомство. В ответ более эффективные хищники получают преимущество при охоте на защищённую добычу. На больших временных масштабах такая взаимная селекция способна приводить к экологической эскалации — последовательному усложнению нападения и защиты.
Для палеозойских морей это означало расширение набора стратегий. У потенциальной добычи встречаются более прочные и скульптированные раковины, шипы, зарывающийся образ жизни и рост подвижности. Хищники, в свою очередь, осваивали разные способы вскрытия, дробления и прокалывания твёрдых покровов. Эти изменения могли увеличивать специализацию, пространственное разделение и число трофических связей внутри сообщества.1
Что показывает ископаемая летопись
Прямое наблюдение древней охоты невозможно, поэтому палеонтологи используют следы взаимодействий: сверления и укусы, характерные обломы, зажившие повреждения, содержимое пищеварительного тракта и другие признаки. Большие базы таких следов показывают, что интенсивность зафиксированного хищничества заметно возрастала уже к ордовику и в фанерозое в целом была связана с изменениями морского разнообразия.2
Эту связь нельзя превращать в простую формулу «больше хищников — больше видов». Сохранность следов различается между группами и средами, а на разнообразие одновременно влияли климат, уровень моря, продуктивность, тектоника и массовые вымирания. Поэтому хищничество рассматривают как один из сильных биотических факторов перестройки палеозойских морей, а не как универсальную единственную причину.1, 2