Историография истории России — это история исторической науки о России. Она изучает, какие проблемы считались главными в разные эпохи, какой корпус источников был доступен исследователю, какими методами эти источники критиковали и какие объяснительные модели использовали. Поэтому историографический ответ строится не как ещё одна хронология российской истории, а как история способов её осмысления.1, 2
Важно видеть и ещё одно различие. Историк XVIII, XIX или XX века работал не просто с «тем же прошлым», что и современный исследователь: менялись доступ к архивам, профессиональные стандарты, язык науки и общественные вопросы, обращённые к прошлому. Именно поэтому разные школы могут по-разному интерпретировать один сюжет, не сводясь к простой схеме «старое мнение ошибочно — новое правильно».
От летописания к систематической истории
Средневековые летописи и хронографы ещё не были исторической наукой в современном смысле, но они отбирали события, связывали их в повествование и формировали ранние представления о прошлом. В XVIII веке развитие Академии наук, архивной работы и светской учёности создало условия для более систематического исследования истории. В. Н. Татищев стремился собрать и сопоставить широкий круг письменных свидетельств, а М. В. Ломоносов участвовал в спорах о происхождении Руси и месте отечественной истории в европейском знании.1, 2
В начале XIX века Н. М. Карамзин создал «Историю государства Российского». Его труд соединял серьёзную работу с источниками с ярким литературным повествованием и государственно-политическим взглядом на прошлое. Благодаря этому история стала не только предметом учёной работы, но и важной частью общественной культуры; сама форма большого национального исторического нарратива оказала длительное влияние на последующую историографию.1
Профессиональная наука XIX — начала XX века
Во второй половине XIX века университетская историческая наука становилась профессиональнее: расширялась архивная база, совершенствовалась критика источников, усиливалось внимание к сравнению и объяснению процессов, а не только к последовательному рассказу о событиях. С. М. Соловьёв рассматривал российскую историю как связный и закономерно развивающийся процесс, уделяя большое внимание становлению государственности. В учебной традиции его вместе с К. Д. Кавелиным и Б. Н. Чичериным связывают с государственным направлением, которое придавало особое значение развитию государства и права.1, 2
В. О. Ключевский заметно расширил перспективу: в центре его анализа находились не только государственные институты, но и общество, хозяйство, социальные группы, колонизация и взаимодействие человека с исторической средой. Его «Курс русской истории» стал одной из наиболее влиятельных интерпретаций прошлого России. На рубеже XIX–XX веков историческая наука уже включала разные направления — политическую и правовую историю, хозяйство и социальные отношения, культуру и источниковедение. С. Ф. Платонов особенно известен исследованиями Смутного времени и вкладом в университетскую источниковедческую культуру.1, 2
XX–XXI века
После 1917 года российская историческая наука развивалась в нескольких интеллектуальных средах. В СССР ведущим методологическим направлением стал марксизм, в рамках которого большое внимание уделялось классовым отношениям, общественным конфликтам и социально-экономическим формациям. При этом конкретные исследования источников, государства, хозяйства, культуры и отдельных эпох не прекращались. Параллельно в эмиграции возникали собственные школы и интерпретации российской истории.2
Современная историография характеризуется большей методологической множественностью: рядом существуют политическая, социальная, экономическая, культурная, антропологическая и иные перспективы. Это не означает, что все интерпретации одинаково доказательны; различия всё равно проверяются качеством источников и аргументации. Но развитие науки правильнее понимать как изменение вопросов, методов и доказательной базы, а не как механическую смену «неправильных» историков «правильными».1, 2